Концерт группы Аквариум в Балаклаве
    БГ о музыке, счастье, городах, АКВАРИУМЕ и немного о себе (из интервью разных лет)

    Кружок над А показывает, что это не обычная буква А, а тайная буква А 

    Как говорят старики на Руси, Аквариум любит ездить с концертами. Если мы куда-то не приезжаем, это значит только то, что нас не приглашают в конкретный город (деревню, мегаполис, населенный пункт, поселок городского типа, кантину, тратторию, монастырь, гомпу, иглу, дацан, фортецию и оазис). Чтобы исправить это положение, обратитесь к нашим менеджерам. 

    Каждому времени созвучны свои слова и своя музыка. Те тексты остались в том времени. Бывает, что старые песни вдруг получают новую жизнь на сцене, но для этого нужно, чтобы в словах открылся новый, "сегодняшний" смысл. Если этого не происходит, то пользование старыми песнями - обман и подделка. 

    Для меня счастье - это переживание свободы от груза своего "Я", непосредственное ощущения бесконечного света и радости. Возможно в самых бытовых ситуациях. Ты не перестаешь "Быть" собой и ощущать себя, но обычный эгоизм исчезает. Смысл жизни - достигнуть этой свободы, стать этой свободой. Опытные люди говорят, что это невозможно без положительного отношения к другим людям и живым существам, что только осознав взаимосвязь всего живого, начинаешь относиться ко всем, как к самому себе и постепенно достигаешь свободы ("возлюби ближнего своего, как самого себя"). 

    Я был вегетарианцем примерно год (1989-90). Без всяких на то причин. Все началось с того, что в 4 утра в Нью-Йорке мне позвонила одна знакомая по имени Крисси Хайнд (убежденная вегетарианка, хотя говорили мы о чем-то другом), а потом было не заснуть, и я пересмотрел Дзеффиреллиевский фильм "Brother Sun Sister Moon" о жизни Святого Франциска Ассизского под музыку Донована. После этого я заметил, что хочется жить без всякого мяса. А прошло это как-то незаметно. Просто - без особого желания - опять начал мясоедствовать. И то, и то оказалось очень хорошо. 

    Я думаю, что Петербург - это такая черная воронка, которая засасывает в себя всю живую энергию, поэтому большие творцы часто там концентрируется, потому что их притягивает это место. Знаете, как возле проклятых мест часто строили церкви, чтобы как-то сбалансировать это, так вот в Петербурге количество творцов балансирует эту черную дыру. 

    Я деспот, но я деспот образованный, в том смысле, что я знаю - если навязывать людям свою точку зрения, в которой я сам не уверен, то люди не смогут сделать того, что я хочу. А когда они делают что-то сами по себе, их проще направить - и они получат удовольствие, и я. А навязывать свою волю - глупость и необразованное хамство 


    "Аквариум" - это черный ящик. Он принимает все, что происходит вокруг, как радиоприемник, - внутри что-то жужжит, и снаружи получается песня. Что бы мы ни говорили, это все равно черный ящик, его не раскрыть. 


    Например. Я сижу в деревне. Ко мне вечером, допустим, заходит пасечник и, допустим, мы с ним выпьем водки. И мне захочется спеть ему песню, которую он не слышал. Все-таки компьютерная музыка - это слой толщиной в микрон. На поверхности. А на глубине - жизнь. И девяносто девять процентов людей на Земле о рейве ничего не знают: крестьянин из Псковской глубинки, абориген из Австралии или средний служащий из Мексики. Этническую музыку я играю или нет, мне наплевать. Я знаю, что, если дать мне в руки гитару, я смогу конкретным людям что-то спеть. 

    Я хорошо разбираюсь в крепких алкогольных напитках. И коллекционирую ощущения. 

    Можно легко переплюнуть меня по знаменитости! Для этого нужно: 
    а) странно одеться;
    б) странно себя вести;
    в) давать громкие интервью;
    г) совершать какие-то нездоровые, антиобщественные поступки... 

    Все! Через полгода - всенародная слава. 

    Мы людям почему-то нужны. И у меня есть мои личные догадки, почему... Все очень просто: за всю историю существования "Аквариума" мы ни разу в жизни не сделали ничего специального, "чтобы понравиться". Если мы поем песню, то можно быть уверенными, что она написана не по просьбе дяди из четвертого ряда с радиотелефоном. И не потому, что так решил худсовет. Для меня самым важным остается то, что я сам чувствую: вот это нужно петь сегодня. И думаю, что секрет грандиозной популярности "Аквариума" в том, что мы себе, своему внутреннему компасу то есть, не изменяли никогда. 

     Счастье - внутреннее состояние. Его можно достичь всегда. Но если говорить о том, чего мне не хватает, так это - времени. Если бы в сутках было 72 часа... Есть огромное количество музыки, которую мы должны "сделать", и огромное количество городов, куда мы должны съездить. И семью хорошо видеть иногда... И всего этого я не успеваю. 

    Боюсь, что ни один монастырь меня не примет. Поэтому у нас с ними очень теплые сердечные отношения, у нас свой устав, у них свой, и в чужой монастырь со своим уставом не ходят. Поэтому я живу рядом с монастырем, через дорогу. 

    Когда я был еще совсем ребенок - лет восемь-десять - я смотрел на своих родителей и их друзей с восхищением - они были красивыми, сильными, умными. Но уже через несколько лет, когда мозги у меня стали на место, и я мог анализировать происходящее, я сообразил, что разговоры их идут об одном и том же, что они не становятся счастливее, и что, более того, их одолевают сомнения - как говорила моя мама, самый главный вопрос: "Как жить дальше?" И я, очевидно, понял, что я хочу в жизни совсем другого, что я родился для другого. Я понял: то, что мои родители называют жизнью, для меня жизнью не является. Я понял, что они где-то что-то упустили. И я абсолютно твердо знал, я нисколько в этом не сомневался - есть что-то другое. Я понимал, что жить так, как они просто бессмысленно - у меня вызывала глубочайшее омерзение сама идея, что можно жить так, как они - при этом я очень хорошо к ним относился. Просто они были списаны жизнью со счетов, мимо денег, что называется. И когда я услышал рок-н-ролл в целом, и "Битлз" в частности, я понял, что мне подоспела помощь - вот другие существа, которые точно определяют то, что я чувствую. 

    Я не жалею ни о чем, что было в молодости, все возможности которые были тогда остались и сейчас, только сильнее. Много слабости и ерунды ушло. У меня нет желания пить столько портвейна, сколько я пил тогда. У меня нет желания курить плохую ленинградскую траву, да и хорошую ямайскую - тоже нет. 

    Человек рождается в каждой культуре для того, чтобы обрести какие-то навыки. Умные люди говорят, что люди рождаются в Африке для того, чтобы обрести связь со своими глубинными эмоциями, базовыми эмоциями, для которых в человеческом языке даже нет названия. 

    Я не был с коммунистами, и с этими я тоже не буду. И чем больше такого я слышу, тем более свободным себя чувствую. И у меня такое ощущение, что 30 лет "Аквариума", они, как "Аврора", остались в прошлом. А теперь мы, как астральная душа "Авроры", от этого ускользаем и идем дальше. И что из этого получится - уже не важно. Мы уже свалили от этого всего. Но это все красивые слова, и, как говорил Христос, "только по плодам узнайте их". И если у нас получится что-то, то то, что я говорил, - не пустой треп. 

    Иногда мы поем песни со словами. В наши времена - это редкость. Но я считаю, что это незаслуженно забытый жанр - "песня со словами". 

    Любой специалист в области литературы вам скажет, что наташ ростовых у нас в России хоть пруд пруди. Ну если не пруд, то полпруда точно. 

    Когда мы выходим на сцену, мне (надеюсь, что и у всех нас такое ощущение) выпадает возможность сделать лучшее из того, что я могу. А когда ты можешь сделать лучшее из того, что ты можешь делать в жизни, я не представляю себе, как это может надоесть или стать рутиной. Это же всегда вызов! Всегда приходится доказывать, что ты не баран! 


    Если бы свободу можно было купить или если бы свободу можно было отбить в неравном бою с властью, то получилось бы, что миллионы людей смогли бы насладиться не заслуженной ими свободой, за которую погибнут пять-десять человек, а все остальные получат ее на халяву. Но, к сожалению, со свободой так не выйдет. С ней совершенно другая история. Свободу каждый человек должен отбивать сам для себя.